?

Log in

No account? Create an account
Стрекот кузнечика
~ кино, пайетки и любовь ~
Вот такая судьба 
10-апр-2012 07:39 pm
Me August
Знала, но забыла... А сегодня как-то проассоциировалось.

Это о нем вспоминал в "Разбитой жизни или Волшебном роге Оберона" Валентин Катаев, в своих замечательных автобиографических рассказах о детстве, юности. О своем брате Евгении:

"Тетя, вытирая кружевным платочком невольные слезы, вынула из своей большой муфты коробку шоколадных конфет «от Абрикосова» и велела своему любимцу, маленькому Женечке, угостить соседей. Женечка, в коротеньких бархатных штанишках и длинных чулках, открыл коробку и, увидев много чудесных шоколадных конфет, посередине которых так аппетитно лежал оранжевый треугольник засахаренного ананаса, не сразу нашел в себе, силы приступить к угощению соседей.
— Ну что же ты, Женечка, угощай, не стесняйся.
Тогда Женя, посмотрев из-под своей мягкой челочки каштановыми невинными глазками, поднес открытую коробку красивой девочке и дрогнувшим голосом сказал: «Может быть, вы не хотите конфет?» — чем, в сущности, и закончился наш рождественский выезд в городской театр".

В 12 лет Женька предпринял с сотоварищами путешествие из Одессы (?) в Очаков на разбитой шаланде. 
"Он пропадал целые сутки и вернулся домой поздно вечером без пояса и фуражки, со слипшимися волосами, в сильно помятом гимназическом костюме, который, как видно, побывал в морской воде и еще не вполне высох.
На все вопросы он упрямо молчал, и по его посиневшим губам скользила робкая и в то же время горделивая улыбка, а в карих глазах появилось выражение странного оцепенения, которое бывает у человека, встретившегося лицом к лицу со смертью... Лишь через несколько лет он рассказал мне, что с ними произошло". 

Они попали в шторм и еле спаслись благодаря местным рыбакам.

"...Ему страшно не везло. Смерть ходила за ним по пятам. Он наглотался в гимназической лаборатории сероводорода, и его насилу откачали на свежем воздухе, на газоне в гимназическом садике, под голубой елкой. В Милане возле знаменитого собора его сбил велосипедист, и он чуть не попал под машину. Во время финской войны снаряд попал в угол дома, где он ночевал. Под Москвой он попал под минометный огонь немцев. Тогда же, на Волоколамском шоссе, ему прищемило пальцы дверью фронтовой «эмки», выкрашенной белой защитной краской зимнего камуфляжа: на них налетела немецкая авиация и надо было бежать из машины в кювет.
Наконец, самолет, на котором он летел из осажденного Севастополя, уходя от «мессершмиттов», врезался в курган где-то посреди бескрайней донской степи, и он навсегда остался лежать в этой сухой, чуждой ему земле…"

И вспоминала жена Катаева:
"Я никогда не видела такой привязанности между братьями, как у Вали с Женей. Собственно, Валя и заставил брата писать. Каждое утро он начинал со звонка ему — Женя вставал поздно, принимался ругаться, что его разбудили… «Ладно, ругайся дальше», — говорил Валя и вешал трубку..."

И его же брат Евгений успел когда-то поработать инспектором одесского уголовного розыска. Об этом периоде его жизни сказано: «Первым его литературным произведением был протокол осмотра трупа неизвестного мужчины».

Евгений Катаев под псевдонимом Евгений Петров - соавтор того самого Ильфа. Написавший прекрасные книги: "Двенадцать стульев", "Одноэтажная Америка", и... и... и. Переживший своего друга на пять лет и всего до 38.

"Мы ложились на теплые травы лицом вверх и закладывали руки за голову — папа, Женя и я.
Теперь мы видели только одно громадное звездное небо, его траурную черноту и на ней — созвездия и отдельные звезды, которые папа называл по именам, как своих хороших знакомых".
This page was loaded сент 23 2017, 7:28 am GMT.